«Казахи не бывают такими красивыми»?!

 У казахов издавна на ходу такое выражение: «Өзбек - өз ағам» - «Узбек – это мой собственный старший брат». Однако национальное сознание узбеков не воспринимает нас в столь же свойской манере. Есть два критерия, в силу учета которых они достаточно четко отделяют и отчуждают нас от себя. Первый – это расовый признак, а второй – религиозный. 

     Сначала поговорим о первом из них. Узбекское сознание в расовом отношении отождествляет себя с таджикским физическим типом, казах же в его видении – ярко выраженный монголоид или азиат. А посему узбеку трудно воспринимать его как «брата». Тут, как говорится, ничего не поделаешь. И вопрос в данном случае даже не в том, что для узбека казахский облик чужой. А в том, что этим фактором - как ему, насколько это становится понятно, кажется - предопределяется более низкий и менее престижный, чем у него самого, статус казаха в среде народов этой части света. В узбекском представлении, казахское лицо  - это некрасивое, несимпатичное лицо. «Ах, такая-сякая морда твоя противная, столь похожая на казахскую рожу!» - так узбек, бывает, поносит своего сына, когда тот его чем-то сильно расстраивает.

     Хотя правдой является и то, что среди самого узбекского населения есть немало людей с достаточно ярко выраженными азиатскими или, если угодно, казахскими чертами лица. Но при всем этом в сознании даже самого, с точки зрения бытующих в его среде представлений о красоте человеческого лика, малопривлекательного, то есть плосколицего и узкоглазого узбека крепко сидит самомнение, что он симпатичней, красивей любого из казахов. Когда я работал на одном крупном промышленном предприятий в Узбекистане, мне от узбеков, которые только что приехали из кишлаков в город в поисках лучшей доли и теперь едва сводили концы с концами на должности чернорабочих, неоднократно доводилось слышать даже о тех казахах, которые не только были видны собой, но и находились тут на руководящих должностях в качестве начальников цехов, отделов (а в узбекской среде принято относится с подчеркнутым уважением к своим руководителям), такое: «Да, они, видно, и в действительности казахи, поскольку выглядят столь непривлекательно».

     И удивляться тут особенно нечему. Ибо такие представления – это плод исторического сознания узбеков. В их формирование и закрепление большой вклад внесла в течение последнего столетия узбекская интеллигенция. Причем таких расовых предрассудков крепко придерживались даже такие ее представители, которые выступали за создание общего для всех народов региона Туркестана совместно с казахскими деятелями.

     Вот всего лишь один пример. Некоторое время тому назад в казахской газете «Түркістан» были опубликованы воспоминания одного из участников так называемого «Туркестанского легиона» (созданного в гитлеровском тылу главным образом из числа советских военнопленных во время II мировой войны) об обстоятельствах появления тогда на свет рисованного образа Абылай-хана. Из его слов следует, что первую версию портрета этого выдающегося персонажа нашей истории, нарисованную художником-казахом, отклонил один из лидеров легиона, представляющий его узбекскую фракцию, под тем предлогом, что «казахи не бывают такими красивыми». Тогда пришлось перерисовывать. Кстати, эта вторая версия, нарисованная на основе имеющегося портрета Ч.Валиханова, прямого потомка Абылай-хана, в послевоенный период оказалась переправлена в нашу республику  жившими за рубежом казахами и была впоследствии отражена на национальной валюте Республики Казахстан… Из этого примера следует, что имеет место не только расовый предрассудок, но и его навязывание при случае самим же казахам. Почему так – в общем и целом, понятно. Стереотипы узбекского общественного сознания таковы, что переход из казахов в узбеки рассматривается как восхождение по социальной лестнице, а из узбеков в казахи – как нисхождение.   

Казах тянется к узбеку, а узбек – к таджику…

     В одном из стихов известного казахского поэта Туманбая Молдагалиева есть такие строки: «Көк базар толы өзбек жүр, өзбек болған жеңгем көп, қазақ болған өзбек жоқ» - «На Зеленом базаре узбеков полно, есть много казашек, ставших узбечками, выйдя за них замуж, а вот узбеков, ставших казахами, нет». Действительно, казахов, поменявших свою национальную принадлежность на узбекскую, всегда встречалось и встречается немало, а вот лица узбекской национальности, как правило, не превращаются в казахов. Сознание узбека никак не готово отождествлять себя сколько-нибудь с казахом, хотя тот, как и сам он, представляют тюркскую группу. Другое дело – с ираноязычным таджиком. Несколько лет тому назад при очередном обострении отношений на узбекско-таджикской границе Ташкент первым, ссылаясь на близкое родство двух этих народов, заговорил в примирительном тоне. Причем роль модератора была отведена Москве в лице ОРТ (Общественного российского телевидения). Представительница этого телеканала Шахноза Ганиева в своем репортаже из Ташкента озвучила следующий тезис: «Таджики и узбеки – это один народ с разными языками». Такая постановка вопроса, правда, явно не прельщает таджиков. Но все же очевидно одно.  Душе узбека идея общего с таджиком происхождения куда милей, чем допуск мысли о близком родстве с казахом. Поэтому, надо полагать, при вновь и вновь повторяющихся на границе Казахстана с Узбекистаном конфликтных случаях мы и не слышим со стороны Ташкента ничего подобного тому, что адресовала тогда таджикам Ш.Ганиева.

     Обо всем этом мы тут ведем разговор вовсе не для того, чтобы способствовать формированию, в свою очередь, в казахском обществе негативных представлений о соседнем народе. Тут для нас важны совсем иные соображения. Просто отношения, бывшие в прошлом всего лишь межнациональными, нынче ложатся уже в основу межгосударственных связей. И поэтому о таких стереотипах, которые здесь с узбекской стороны, как и прежде, могут играть немаловажную роль, нам на этой стороне границ надо бы не только знать. Но и также – принимать во внимание при формировании двусторонних отношений. Игнорировать их нельзя, потому как стереотипы на то и стереотипы, что в одночасье не пересматриваются и не меняются. Их специфика уже сейчас начинает находить своеобразное отражение в реальности всего комплекса контактов между Ташкентом и Астаной, вызывая изрядное недоразумение в общественном мнении на казахстанской стороне.  Но это большей частью из-за игнорирования факта наличия у узбеков стереотипов описанного порядка.

     Теперь о втором критерии. У узбеков большой скептицизм вызывает вопрос принадлежности казахов к мусульманству. И, надо думать, небезосновательно. В книге «La rumeur des steppes» («Слухи степей») Рене Канья, проработавшего в свое время в течение 15 лет военным атташе Франции в СССР, а позже жившего и работавшего в Кыргызстане, описывается его беседа со случайно встреченными во время отдыха на берегу Иссык-Куля узбечкой и казашкой. Француз задает им вопрос: «Что же вас объединяет?». Казашка ему отвечает: «То, что мы обе являемся мусульманками». А когда она отходит, узбечка возмущенно замечает: «Какая же из нее, из этой казашки, мусульманка?!». В такой реплике заложена искренняя узбекская оценка мусульманства казахов.

И все же Узбекистан – близкая нам страна

     Но при всем этом узбеки как были очень близким казахам народом, так и остаются им. И не на словах, а на деле.

     Во-первых, в Узбекистане поныне имеется вторая крупнейшая (первая – в Китае) за пределами Казахстана по численности казахская диаспора. Даже по официальным узбекским данным, ее доля равна 3% всего населения Узбекистана (27 млн. человек). То есть казахов, согласно местной статистике, насчитывается порядка 810 тысяч. И у узбеков среди титульных нации центрально-азиатских республик или государств по взаимообмену своими, если можно так выразиться, диаспорами имеется отрицательный баланс только с казахами. В Таджикистане они составляют 25% всего населения в 6,4 млн. человек или, иными словами,  1,6 миллиона, тогда как таджики в Узбекистане – 5% или 1,25 миллиона. В Кыргызстане узбекская доля в составе 5-миллионого всего населения страны превышает 20% или, иными словами, перевалило за 1 миллион, а кыргызы в Узбекистане, по официальным данным, составляют менее 1%. А с туркменами у узбеков баланс такой. Они в Туркменистане составляют 10% 4,5-миллионного населения или 450 тысяч, тогда как туркмен в Узбекистане также менее 1%.

     Лишь у казахов показатели в этом плане выше, чем у узбеков, как в процентном, так и в количественном измерении. Потому что узбеки в Казахстане составляют 2,5% почти 16-миллионного населения или же порядка 400 тысяч. Другими словами, казахов в Узбекистане 2 раза больше узбеков в Казахстане. Если бы казахам было в Узбекистане так плохо, они бы там до сих пор не продолжали жить в таком большом количестве. Правда, в последнее время среди них усилились выездные настроения. Но это уже, главным образом, вызвано экологической катастрофой (в Южном Приаралье) и ухудшением социально-экономического положения (по Узбекистану в целом). Сами же узбекские казахи считают, что их на самом деле там гораздо больше указанного в статистических данных числа. Просто многие, мол, были записаны узбеками, а теперь хотели бы, чтобы иметь право переселиться в Казахстан в качестве оралмана или казахского репатрианта, снова называться казахами.

     Во-вторых, Узбекистан был и, думаю, остается такой страной, где у казахов имелись и имеются очень неплохие возможности для самоутверждения. В 80-ые г.г. там 2 казаха были назначены на руководящие должности областного ранга: Какимжан Салыков - первым секретарем Каракалпакского обкома партии, а Абдурахман Айдаркулов – председателем облисполкома в Навои. Последний после обретения Узбекистаном государственной независимости занимал пост хокима Навоийской области.  Эти отдельные факты вовсе не исключение из правил. А в первой половине XX века ситуация во многом вообще была такая, что казахи могли утверждать себя равным образом как в самом Казахстане, так и в соседнем Узбекистане. Многие выдающиеся казахские политические и культурные деятели снискали известность в таком качестве в Ташкенте и других центрах общественной жизни этой республики, а в Казахстан перебрались со временем. Есть и немало таких казахов по происхождению, имена которых так и остались связанными исключительно или в большей степени с Узбекистаном. В прошлом между Ташкентом и Алматы время от времени разгоралась борьба за то, чтобы перетянуть на свою сторону ту или иную известную личность и/или право гордиться.

В чем причина парадокса?

     Но почему получается так, что, одной стороны, узбеки вроде как нами пренебрегают, а с другой – изъявляют готовность не только принимать наших представителей в свои ряды, но и даже вступать с нами же в борьбу за право называть лучших из них своей гордостью?! Такой парадокс является, по всей видимости, следствием противоречия между свойственным народам индоевропейского корня чувством расового превосходства над монголоидными азиатами (которому представители узбекский этноса тоже подвержены в силу географической и исторической специфики района их обитания)  и национально-государственной идеей узбекской нации. С первым все более или менее понятно. Так что говорить в связи с ним больше особенно нечего.

     А вот на втором факторе следует, наверное, остановиться. Узбекская идеология национально-государственного строительства в действии – это, во многом, конвергенция извечно противостоящих друг другу идей Ирана и Турана или, иными словами, попытка синтеза изначально полярных понятий - «иня» и «яна». Выдающийся вклад в ее реализацию на заре становления новой узбекской государственности внесли бухарские таджики Ф.Ходжаев, А.Рахимбаев и Ч.Имомов (кстати, в казахском журнале «Зерде» приводились свидетельства очевидцев того, как эти выдающиеся таджикские деятели в начале 20-ых г.г. XX века вынуждали записываться узбеками… нет, не своих сородичей, хотя они это, наверное, тоже делали, а кызылкумских казахов), семиреченские и сырдарьинские казахи  Т.Рыскулов, С.Сегизбаев и М.Чокай.

     Конечно, сейчас уже затруднительно говорить о том, насколько нынешний Узбекистан соответствует идеям, которыми в свое время руководствовались вышеназванные исторические личности. Но одно остается очевидным. Узбекистан – вовсе не чужая страна для казахов. Он не может стать такой. Потому что в этом случае он перестанет быть Узбекистаном.

Кайрат КАЗАКПАЕВ